Родня

Айфон показывал тридцать два градуса и нагло врал.

Августовское солнце уже почти вскарабкалось на самую верхотуру, демонстрируя, кто здесь хозяин, и жарило на все сорок в тени.

rodnyaА узкий пластиковый козырек продуктового магазинчика даже не думал предлагать тень находящимся снаружи. Мне было велено ждать на виду, справа от входа в магазинчик, пока за мной не придут, и я выбрал место между видавшим виды синим холодильником кошерного мороженого и большой лужей, натёкшей от мотора допотопного кондиционера, торчавшего из стены квартиры первого этажа. Дверь магазинчика слева то и дело открывалась, обдавая запахом сыра и легкой затхлости.

Нагруженный пакетами, небритый, черноволосый и очень худой вьюноша в белой рубашке с цицит навыпуск вышел из магазина, на секунду остановился рядом, плечом придерживая у уха телефон, скомандовал:

- Ты Рами? Иди за мной!

В двадцати метрах от магазинчика в стену дома была вмонтирована сплошная железная дверь. Перед дверью мы стояли минут пять, пока не услышали щелчок замка – дверь приоткрылась, выпустила упитанного кота, произнесшего ленивое мао, и, пропустив внутрь солнечный свет я прошёл следом за моим провожатым в прохладную темноту покинутого котом подъезда. За спиной сразу щелкнул замок, дополнив мао кота цзэдуном.

Пахло домашней едой. В комнате справа от железной двери меня попросили оставить мобильный телефон – я передал айфон девушке в парике и проследил, как его поместили в ящик шкафа у дальней стены. Вьюноша деловито заглянул в мой портфель, убедившись, что тот не содержит ничего угрожающего безопасности, и повел мимо ступеней вглубь коридора, откуда мы вышли во внутренний двор, вошли в дверь напротив, поднялись на один этаж и остановились перед малюсенькой кабинкой лифта.

- Поднимайся на пятый этаж. Там тебя встретят.

На панели управления было всего три круглых кнопки – нижняя с буквой L, видимо, означала первый этаж, на котором мы находились. Средняя и верхняя были стертыми и без каких-либо обозначений. Я наугад нажал ту, что была выше. Лифт поднимался медленно, и я развлекался, читая объявления об уроках английского языка и продаже спортивного велосипеда с совершенно новым передним колесом.

На пятом этаже дверь лифта открылась в тёмный узкий коридор без дверей – с одинаковым успехом можно было идти как направо, так и налево. Меня окликнули из-за угла справа.

- Я Хаим, -- новый сопровождающий, тоже небритый и в белой рубашке с цицит, но не такой худой, как предыдущий, протянул очень холодную руку и показал на дверь справа. Дверь вела на лестничную клетку. Мы спустились на этаж ниже и ещё пару минут ждали молча перед новой бронированной дверью у входа на четвёртый этаж. Наконец, нас пустили внутрь.

Хаим ушёл, показав рукой: «Жди». В ожидании продолжения я наблюдал, как по коридору деловито снуют молодые мужчины в белых рубашках на выпуск. Они не обращали на меня никакого внимания. Пахло немытым телом и почему-то домашней едой. Хаим вернулся наконец с полным человеком в вязаной кипе. Тот не представился, и мы втроём зашли в боковую комнату, посреди которой стоял простой стол с машинкой для счета денег. Рядом со счетной машинкой кто-то оставил неприкрытый алюминиевый поднос с едой – поджаренная куриная нога кокетливо выглядывала из-под горки риса с черносливом.

- Давай.

Хаим протянул руку ладонью вверх -- явно не для рукопожатия -- и я молча достал из портфеля свёрток.

– Тут пятнадцать тысяч евро?

Я кивнул. Машинка пересчитала купюры за считанные секунды, и полный забрал все, умело собрав деньги в стопку.

- Одесса минус три с половиной процента, – произнес он, обращаясь то ли к Хаиму, то ли ко мне. Хаим достал телефон из кармана брюк, набрал номер и некоторое время ждал ответа.

- Четырнадцать тысяч четыреста семьдесят пять. Да. Получатель рядом с тобой? Хорошо, перезвони.

Буквально через полминуты Хаим передал трубку мне.

- Ром?

- Да, Ирка!

- Мне всё отдали… Спасибо!

- Там четырнадцать тысяч четыреста семьдесят пять евро, посчитай.

- Всё тут. Спасибо тебе!

Девушка всхлипнула, и я поспешил вернуть телефон владельцу. У дверей комнаты ждал самый первый вьюноша. Правда, вместо пакетов с едой теперь в руках у него были четыре больших мешка с мусором. Мы спустились на лифте на первый этаж, вышли во внутренний дворик и, не дожидаясь вопроса, вьюноша вернул мне айфон. Через длинный коридор первого этажа я самостоятельно вышел на улицу навстречу лучам августовского светила.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

За три с половиной месяца до событий августа 201.. года

- Тут к тебе Ицхак, – голос помощницы в интеркоме звучал почему-то злорадно.

- Я никого не жду.

- Он же - Изя!

- Яна, не беси меня!

- Простите… Говорит, для тебя он дядя Изя.

- Какой, к чёрту, дядя Изя?

- Говорит, ТВОЙ дядя Изя, – продолжала веселиться Яна, явно получая удовольствие от процесса, и я подумал, что надо бы поработать над субординацией.

В подтверждение слов помощницы, не дожидаясь разрешения пройти и заставив меня поперхнуться водой, в дверях кабинета материализовался давно забытый и сильно постаревший пришелец из прошлого.

- Ромочка, если б я не следил за твоими выступлениями по ТВ, я бы тебя не узнал. Не вставай.

- И не собирался. Может, сделаете вид, что не узнали, и пойдете своей дорогой? Я не буду вставать, а вы не садитесь.

- Ну что ж ты так? Мы ведь родственники!

- … я таких родственников, – промолчал я. Есть слова, которые я уже много лет не произношу. Впрочем, возможно, и не промолчал.

- Я все понимаю… Но давай культурно пообщаемся, без оскорблений. Мне срочно нужна помощь, и я готов за это платить. Я пришёл к тебе как к адвокату.

Прикрыв изнутри дверь в мой кабинет, незваный посетитель сел в кресло. Старше меня на двадцать с небольшим лет, троюродный брат отца выглядел на свой возраст, носил золотой Ролекс, скрывая полноту пиджаком от Бриони. Чуть одутловатые черты лица отозвались где-то внутри воспоминаниями из детства. Подумалось, что до того, как этот человек оказался подонком, я любил проводить с ним время.

- Гарика арестовали.

Изя замолчал, и, пока я раздумывал над альтернативными вариантами ответа, вроде "Ху зе фак из Гарик?" (это было враньём – от родителей я знал, что у Изи есть сын) или "Я не уголовный адвокат", вытащил из портфеля прозрачный файл с документами и подозрительно пухлый коричневый конверт. Не определившись с ответом, я решил попрактиковать на госте самый ледяной взгляд из моего репертуара.

- Гарик – это мой сын, – продолжил Изя, не выдержав паузы. – Его вчера арестовали за рулём по дороге из Нетании в Хайфу. Говорят, этот придурок был выпивший, и у него нашли наркоту. А Исраэль сейчас, как назло, в Штатах и не отвечает на телефон. Исраэль? Мой адвокат. Гарика держат в Хайфе, мой адвокат в факинг Штатах, и я заехал к тебе. А это, - Изя кивнул в сторону конверта. – В счёт твоих услуг.

Я подумал, что гены всё-таки берут своё – Изя явно знал волшебное слово. Профессиональный интерес победил неприязнь, и документы из файла перекочевали мне в руки. Конверт с деньгами остался лежать на столе пухлой стороной ко мне, не возражая против предстоящей смены правообладателя.

Вкупе с богатым папашей, который был готов заплатить за освобождение отпрыска-дебила любые деньги, сложно было придумать более привлекательное дело для уголовного адвоката. Из документов следовало, что новоприобретенного родственника по имени Гарик арестовали за опасную езду, пьянство, попытку скрыться от полицейских и хранение наркотиков.

Продолжение следует