Тузик

Михаил живет в Лондоне, и фамилия его, скорее всего, вам ничего не скажет.

ТузикОн эмигрировал из ещё Советского Союза диссидентом и с тех пор живет на пособие в скромной двухкомнатной квартирке с маленькой, два на полтора, кухонькой, на третьем этаже дома без лифта. Михаил рассказывает, что в российском прошлом (неважно, что он из СССР) он был журналистом, а после переезда в Лондон написал несколько сотен статей в русскоязычных европейских журналах и пару книг, но так и не стал востребованным.

В доме Михаила давно поменялись жильцы – в соседнюю квартиру въехали пакистанцы, а две квартиры этажом выше занимают выходцы из Африки. Другие эмигранты, выходцы из бывшего СССР, те, которые получили эти квартиры одновременно с ним, продвинулись и переехали в более престижные районы. Русские журналы предпочитают других авторов или закрылись, пособия стало не хватать, но возмужал сын и помогает – шлет несколько сотен фунтов в месяц. Михаилу на жизнь хватает. Правда, подниматься на третий этаж без лифта стало сложно – останавливаться между этажами и смотреть через открытые двери квартир на шумную соседскую жизнь Михаил не любит.

Михаил очень гордится своим происхождением. Большой ошибкой будет напомнить ему, родившемуся в Москве, что родители его не коренные москвичи, а переехали в столицу из провинциального украинского городка. Тех, кто не живет в Москве, Лондоне или, в худшем случае, Мюнхене, Михаил называет «выходцами из Кременчуга». А ещё Михаил презирает переехавших в Израиль. "Где Израиль, а где Лондон", - часто говорит он.

Несколько лет назад Михаил освоил компьютер. Время от времени на высоком русском языке (так он считает) он пишет язвительные комментарии на различных сайтах – Михаил опытный журналист, критик и знаток всего русского, всего британского, всего из восьмидесятых и всего из девяностых. Комментарии Михаил пишет резкие, критика его, хоть и в третьем лице (Михаил обычно не считает достойным писать напрямую тем, кого критикует), не знает пощады и компромисса.

Впрочем, перед некоторыми известными учеными, писателями или музыкантами Михаил робеет. Он ищет их снисхождения, старается быть замеченным, и чуть ли не любой комментарий его к чуть ли не любому, написанному ими, содержит откровенный, незавуалированный комплимент. Наверное, в надежде, что те его заметят. И они иногда замечают, отвечают ему из вежливости или потому, что слышали – он болеет, но чаще нет.

На английском языке Михаил говорит с тяжелым русским акцентом. Когда выходит на улицу, его привычный резкий тон на классическом русском меняется. Неожиданно высоким голосом, словно заискивая, он спрашивает водителя такси-пакистанца, как доехать на автобусе на такую-то улицу, краснеет от напряжения, когда приходится объяснять темнокожей служащей банка, что пособие ожидается через пять дней. Когда Михаил переходит на английский язык, любой собеседник его - известный ученый, писатель или музыкант.

А потом Михаил возвращается к компьютеру и к своим комментариям на сайтах, с нескрываемым сарказмом напоминая другим, упоминая их в третьем лице, кто они такие и откуда вышли.

Я называю Михаила «Тузиком».

В подвальном этаже дома, где я жил в провинциальном городке вроде Кременчуга, который так не нравится Михаилу, жила домоуправляющая тётя Лиза. Будучи ребенком, я боялся её и дворняжку Тузика, который громко лаял на детей и грозил куснуть. И только когда хозяйка шикала на него, Тузик приседал на попу, низко-низко виляя хвостом, будто подметая двор. Как Михаил, общаясь на английском с водителем такси-пакистанцем.